Новосибирск и Новосибирская область: свежие новости, объективный анализ, актуальные комментарии

Почему «Обыкновенное чудо» в Новосибирском музыкальном театре настраивает на философский лад и зачем нужно идти на эту постановку?

«Уж лучше сказки писать. Правдоподобием не связан, а правды больше», — сказал Евгений Львович Шварц, придумав свой способ отстраниться от настырного соцреализма, который пытался загнать творцов в свой канонический загон. 21 октября исполнилось 130 лет со дня рождения человека, чьи сказки для театра и кино разошлись на цитаты и прочно вошли в культурный русский код. На самом деле слово «сказки» нужно закавычить, ибо за ними прятались философские притчи о природе человека и жерновах времени, способных перемолоть всё, кроме любви. В Новосибирском музыкальном театре режиссёр Филипп Разенков поставил мюзикл «Обыкновенное чудо»: да-да, тот самый, с музыкой Геннадия Гладкова и песнями на стихи Юлия Кима, где отчётливо слышится знаменитая шварцевская горечь, потому что Евгений Львович знал — в тени любого хеппи-энда всегда прячется смерть.
Понятное дело, что, покупая билет на «Обыкновенное чудо», мы жаждем услышать знаменитые куплеты Министра «про бабочку», тихонечко подпеть Эмилии и Трактирщику «вот и славно, трам-пам-пам», а потом прочувствовать до мурашек «Прощальную песню», где «давайте негромко, давайте вполголоса». Из мюзикла песен не выкинешь — любимые шлягеры, которые страна напевает с момента выхода кинофильма Марка Захарова, никуда не денутся. Кроме того, в 2010 году Гладков и Ким историю о бессмертном Волшебнике и его смертной Жене переосмыслили, добавив в неё ряд новых музыкальных номеров. Но интонационно Разенков уходит от знаменитой киноверсии «Обыкновенного чуда», сконцентрировавшись на взаимоотношениях Хозяина (Александр Крюков) и Хозяйки (Анна Ставская), где история получает биографический разворот в сторону любви Шварца и его второй жены Екатерины Зильбер. Влюблённый драматург боготворил вторую жену до конца своих дней, а она не захотела остаться на этой земле после его ухода. Вечный вопрос земной любви и страдания, который волновал героя Олега Янковского в захаровском «Обыкновенном чуде», в мюзикле Разенкова преломляется под другим углом: если твой любимый человек покинул тебя, то можно ли его воскресить в собственных «чертогах разума»?

Хозяин в спектакле Разенкова — писатель, демиург и творец, сочиняющий собственные миры, где герои должны жить по его законам. Художник-постановщик Елисей Шепелёв помещает его в замкнутое пространство уютной библиотеки, которую можно интерпретировать и как внутреннее убежище, где хранятся личные «скрижали», на которых записана судьба его героев — прошлых и будущих. У Шварца Хозяин был бессмертен, но и Писатель Разенкова может жить в веках — всё зависит от его таланта и читательской популярности. Главная трагедия рефлексирующего героя Крюкова: он знает, что любой любящий земной союз конечен, а значит, человек обречён тосковать навеки после ухода своей половины. Законы вселенной никто не отменял, но писатель пытается повернуть ход земного круга вспять, сочинив историю, где вымысел становится сильнее жизни. Если вымышленные герои обретут кровь и плоть, то может быть, и обойдётся? Появление в библиотеке Хозяйки в белом платье с чёрным шифоновым палантином на плечах только усиливает этот акцент — земная оболочка, призрак, напряжённый плод мыслительной работы, но только не живой человек. Хозяин спорит с образом жены о любви и смерти, о воле творца, который может выбирать судьбу для своих героев, о предопределённости и праве личности на собственный путь. Вопросы, конечно, уже по большей части риторические, потому что ответы на них человек никогда не получит, но волнуют они думающих людей и по сей день. Собственно, весь этот внутренний конфликт, который артисты держат на высокой ноте нерва в прозе и зонгах, приводит к созданию писателем выдуманного мира, где судьба Медведя и Принцессы предрешена. Творец я или тварь дрожащая? Право имею?

И всё завертелось! В чертоги разума прибывает царский двор под управлением народного артиста РФ Александра Выскрибенцева в роли Короля, чтобы оттенить лирику основной сюжетной линии придворной аркой, где жестокое соседствует с шутовским. Кстати, литературоведы, изучающие творчество Шварца, считают, что царский двор — это излюбленный приём писателя, где он показывает несвободу и ритуальность власти, которая всегда живёт по игровым законам спектакля. Дальнейший сюжет пересказывать нужды нет (он впечатан в образованного человека на генном уровне), но, безусловно, все придворные эпизоды в спектакле стали бенефисом Выскрибенцева. Взрывная органика артиста в очередной раз перетянула одеяло на себя. Досталась роль и дирижёру-постановщику Александру Новикову, который примерил на себя топор Палача и выглядел с ним достаточно органично. Придворные сцены Разенков решил в гротескной и уже канонической стилистике Марка Захарова, где «ути-пути» Короля соседствуют с неприкрытым садизмом человека, который упивается своей властью. Ещё интересный факт, который поможет глубже рассмотреть личность Короля: его сумасшедшую любовь к дочке-Принцессе Шварц списал с себя — он до сердечных спазмов любил свою Наташу, дочь от первого брака.
В сюжете Хозяина-писателя всё движется вокруг любви и человеческого выбора. Зритель, впрочем, как и в оригинале-пьесе, наблюдает за развитием трёх любовных линий, которые отражаются друг в друге как в зеркальном лабиринте. Писатель силой своего творчества, посвящённого жене, вдыхает в вымышленный мир жизнь, где Медведь (Артур Маркаров) избегает поцелуя с Принцессой (Анастасия Голешихина), дабы не превратиться в зверя, а придворная дама Эмилия (Елизавета Кейтвин) транслирует в мир горечь упущенных возможностей. Но зритель, конечно, спокоен: впереди счастливый финал, все сёстры получат по серёжкам, любовь спасёт мир, а Медведь поцелует Принцессу и останется человеком, потому что победил в себе животное начало. Мы будем светло плакать под «Прощальную песню», понимая, что всё пройдёт — пройдёт и это. Но режиссёр Разенков выкручивает «прощальный регистр» на полную громкость: в финале спектакля шторы, закрывающие окно библиотеки, распахиваются — и мы видим белую лестницу, уходящую в небеса, по которой медленно и печально поднимаются все персонажи.

Все. Кроме писателя. Сказка написана, всем спасибо, все свободны.
Жернова времени мелют быстро. Поэтому надо успеть сказать кому-то что-то очень важное.