Новосибирск и Новосибирская область: свежие новости, объективный анализ, актуальные комментарии

Почему человек с психическим расстройством чаще всего становится изгоем? Собрали мнения экспертов.

«Псих», «шизик», «дурдом», «биполярочка», «дебил» — устойчивые выражения, которые мы произносим в повседневной жизни, не замечая, что ежедневно льём воду на мельницу стигмы в отношении психического здоровья. Используя такие слова даже в шутку, мы укрепляем мифы и мешаем людям с психическими особенностями быть принятыми в обществе, а иногда и вовсе — влияем на доступ к психиатрической помощи. Потому что в нашем обществе, несмотря на популяризацию психологии, отношение к людям с психиатрическими заболеваниями (ПЗ) остаётся на уровне известного мема: «Страшно, очень страшно! Мы не знаем, что это такое! Если б мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое». А между тем актуальные прогнозы в этой сфере сообщают, что распространённость психических расстройств имеет тенденцию к росту, и предполагается, что к 75 годам каждый второй житель планеты с этим столкнётся. Статисты Росстата утверждают, что в 2024 году подобных заболеваний в нашей стране выявили на 21,5% больше, чем в 2020-м, но данные за 2025 год пока придерживают: вероятно, тенденция усилится.

Врач-психиатр Румия Невматулина в своей монографии утверждает, что стигма психических расстройств в России — это не «теоретическая проблема», а реальность, с которой сталкиваются миллионы людей. Недавний опрос 1 068 россиян показал, что мы, в коллективной массе своей, склоны к стигматизации людей с ПЗ, а ещё убеждены, что «это не лечится». Поэтому не удивительно, что человек, которому нужна помощь врача-психиатра, будет избегать похода в специализированную клинику — люди не поймут, осудят и «камнями закидают». «К сожалению, в нашем обществе не принято открыто говорить о психическом здоровье, люди боятся обращаться к специалистам, отрицают наличие проблемы», — подчёркивает эксперт минздрава НСО, главный детский психиатр Новосибирской области Ольга Кирчагло. Кстати, термин «стигма» пришёл к нам из Древней Греции, где означал физическую метку на теле, которая расценивалась в обществе как знак позора. Сегодня стигматизация физически невидима, но цепко держит общество в клешнях предрассудков и дискриминации, усугубляя страдания тех, кто болен.

— В основе механизма стигматизации лежит эволюционное разделение на «своих» и «чужих», — рассказывает клинический психолог и специалист отдела профилактики Центра СПИД Татьяна Сагидулина. — Когда люди жили первобытнообщинным строем, появление на территории чужого племени всегда было признаком высокой опасности. «Я живу общинно по чётким правилам и знаю всех своих» — первое правило «древней безопасности». А если к нам приходит чужой, то чаще всего — со злыми намерениями, потому что мы не знаем причин: для чего он пришёл в наше племя? Соответственно, этот чужой «что-то» нам приносит: новые инфекции, опасность физической расправы. Поэтому когда мы видим людей, которые по какому-то признаку отличаются от нас (иначе выглядят, иначе говорят, живут по другим традициям), то в нас сразу запускает механизм разделения. И запускается процесс размышлений: ага, этот человек другой, а значит, он несёт опасность.

Эксперт уверена, что мы, в большинстве своём, видим не самого человека, а своё представление о нём. К примеру, в обществе есть множество устойчивых мыслеформ, таких как «все рыжие — хитрые», а «все очкарики много читают». Мы смотрим на «рыжего очкарика», не вдаваясь в его личностные характеристики, но наше представление о нём, сформированное социумом, уже влияет на наше к нему отношение — так и возникает стигма.

Ко второй группе относится Анастасия Сыщенко, которая себя называет «проводником добрых дел»: 15 лет назад девушка, устроившись арт-специалистом в Новосибирскую детскую психиатрическую больницу №3, организовала группу «Незримые стражи», где люди объединились, чтобы помогать детям и взрослым, годами лежавшим в отделениях. Элементарно — собрать средства гигиены, игрушки, подарки на Новый год и разную необходимую в быту мелочь. К слову, Анастасия долгие годы борется с онкозаболеванием, но, как только выходит в ремиссию, сразу возвращается к помощи.

— В этой группе были в основном мои друзья, знакомые и люди, которые в своё время прошли такой путь, как психиатрия, — рассказала Анастасия Сыщенко. — Мне сегодня многие ребятишки, которые уже не ребятишки вовсе, пишут в разные мессенджеры. Вот недавно, месяц назад, наверное, девочка написала. Я её даже по имени не помню, только визуально. Она мне писала, что единственное, что за что держалась, когда лежала в психиатрическом отделении, — это за то, что она приходила в мой кабинет и могла там порисовать.

Разумеется, человек с ПЗ, который долго лежит в клинике, теряет контакт с социумом: Анастасия Сыщенко старалась восполнить этот пробел — устраивала «походы» по территории больницы, вывозила в город. Вспоминает, как везла в театр «Красный факел» группу пациентов на спектакль, а один молодой мужчина, который ни разу не был в метро, очень долго катался на эскалаторе — еле уговорили дальше ехать. Понятное дело, что пассажиры весьма красноречиво поглядывали в сторону группы, которая казалась им по всем характеристикам очень странной и, наверное, опасной. «Я живу с шизофренией. Удивительно, как люди мгновенно реагируют на это слово — они тут же делают шаг назад», — пишет Шарлин Санкель, основательница Глобальной коллегиальной сети по охране психического здоровья.

Итак, главный миф: «Люди с ПЗ опасны и совершают больше преступлений, чем остальные». На самом деле криминальная статистика всего мира говорит о том, что именно они чаще всего становятся жертвами насилия, в том числе и родственных мошеннических схем, когда человек с ПЗ доживает свой век в больнице, потому что у него была квартира в центре города. Миф из серии «это не лечится» — самый вредный, он приводит к тому, что человек с ПЗ теряет надежду и не обращается к врачам. Но большинство психических расстройств сегодня успешно поддаются лечению, а при грамотно подобранной терапии многие пациенты достигают стойкой ремиссии или даже полного выздоровления.

«Врач-психиатр сразу поставит меня на учёт» — этот паттерн вызывает самый сильный страх в обществе, но сегодня человек может обратиться за помощью в частную клинику, а там в базу не заносят. Тем более что «популярные» нынче расстройства — депрессия, панические атаки, ОКР и СДВГ — не являются поводом для постановки на учёт. Ещё один миф, который добрался к нам с советских времён: «В психиатрии используются карательные методы». В современной психиатрии используют гуманные методы и применяют современные препараты с минимумом побочных эффектов. Ну и последнее утверждение, которое может испортить жизнь на долгие годы: «Я сам справлюсь». Нет, мы не можем сами справиться, к примеру, с клинической депрессией, которая без лечения может привести к страшному порогу. Всем здоровья — физического и психического.

• Отказ от помощи. Человек годами может страдать от ПЗ, но боязнь клейма вынуждает его молчать о своих проблемах.
• Самостигматизация. Человек начинает верить в то, что он не такой, как все, а значит, не имеет права на обычную жизнь.
• Социальная изоляция. Люди боятся раскрыть свой диагноз в обществе, закрываются и избегают контактов и близких отношений.
• Дискриминация в трудовой сфере. В одном исследовании 39% опрошенных сказали, что люди с ПЗ и ОВЗ не могут нормально работать.