Новосибирск и Новосибирская область: свежие новости, объективный анализ, актуальные комментарии

«Один день что три осени»: почему нужно идти на премьеру в театр «Старый дом» и кто такая Хуа Эрнян?

Чтобы постичь своё «дао» и принять тот факт, что вся наша жизнь — непрерывный путь-поток, где настоящее даёт больше силы, чем прошлое или будущее, совсем не обязательно штудировать труды Лао Цзы, — можно сходить на спектакль «Один день что три осени» в театр «Старый дом». Здесь геометрию зрительного зала ломает длинный помост-сцена, символизирующий жизненный путь героев, оживают боги многолюдного китайского пантеона, а безыскусный сюжет лишний раз доказывает, что жизнь людей в китайской провинции мало чем отличается от бытования в российской глубинке. Мы одинаково больно и трудно претерпеваем все изгибы и загоны судьбы, но у наших соседей в Азии больше философского принятия этой жизни, которую нужно пройти с улыбкой и мужеством. Потому что если будешь ныть и жаловаться, то во сне к тебе придёт богиня Хуа Эрнян, сядет к тебе на закорки и раздавит. А расскажешь весёлую историю (даже если кошки на душе скребут) — хурмой одарит. Очень понятный символизм — жизнь не любит, когда ты на неё жалуешься, но воздаёт, когда встречаешь её улыбкой. Кстати, на этих простых истинах сегодня строятся все помогающие аффирмации, — только в более затейливой форме.

Сотрудничество «Старого дома» и китайского режиссёра Дина Итэна началось год назад, когда он со своим ассистентом, артистом Пекинской оперы Цзяном Шуюанем, высадился на берегах Оби, чтобы познакомиться с театром, провести с артистами пластические тренинги, а заодно наметить дальнейшее совместное «дао». Осенью 2025-го Дин Итэн приступил к репетициям спектакля «Один день что три осени» по одноимённому роману современного писателя Лю Чжэньюня, которого сегодня называют «китайским Гоголем». «Старый дом» избалован вниманием иностранных режиссёров, но с такой национальной самобытностью он вряд ли когда-то сталкивался.

Серьёзный слом шаблонов произошёл у артистов, когда они на второй день репетиций вышли «ногами» в сценическое пространство — без привычного застольного периода, где каждый персонаж разбирается на психологические атомы. Новый способ существования ставил во главу угла сцены не внутренний драматизм, а чёткую внешнюю форму, присущую китайскому традиционному театру, — движение, интонация, жест, положение персонажа на «шахматной доске» сцены, маска, вокал. И только после соблюдения всех обязательных сценических условностей, традиционных для Пекинской оперы, стародомовские артисты начали насыщать «русским психологическим» статику китайских сценических портретов, додумывая историю собственных героев. Поэтому специфика этого спектакля ни на что не похожа: единственный её аналог — спектакль Дина Итэна «Я не убивала своего мужа» в столичном Театре Наций. Думаю, что театральные критики, которые начнут свой профессиональный разбор спектакля, должны быть весьма поднаторевшими в специфике китайского театра, — на мой взгляд, здесь привычный инструментарий не работает.

«Один день что три осени» — китайский фразеологизм, передающий чувство, которое испытывает человек, скучающий по тому, кого нет рядом, и когда время тянется мучительно долго. Маленький Минлян идёт за газировкой в лавку, а когда возвращается, то видит, что его мама, доведённая до отчаяния горькой семейной жизнью, повесилась. Теперь всю свою жизнь он, как в песне «Я несла свою беду/По весеннему по льду», тащит на себе чувство вины — в момент острого горя мальчик невольно взвалил на себя ответственность за самоубийство матери и нёс этот груз до старости. Минлян (титан Тимофей Мамлин) линейно двигается по своему Пути, где его подстерегают крутые повороты и короткие моменты передышки, когда счастье осознаётся в моменте «я — здесь»: предательство, побег из дома, смерть близких, работа «кухонным мальчиком» в ресторане, взросление, любовь, мудрость в принятии судьбоносных решений, обида, успех и главное — обретение своей внутренней матери и прощение отца. Спектакль насыщен точными бытовыми зарисовками из жизни современного Китая, где скудность и строгость быта соседствует с широтой души простого человека, который пытается встречать череду нелепых недоразумений, горьких разочарований и повседневных драм с философской улыбкой. «Запомни, всё что становится чистым — всегда было грязным», — напутствует Минляна хозяин ресторанчика Лао Чжу (многоликая Анастасия Белинская), намекая, что прошлое его жены не имеет никакого отношения к настоящему и будущему.

Спектакль движется в повествовательном русле, напоминая «Петерса» Андрея Прикотенко и «С неба упали три яблока» Александра Огарёва, когда сюжет развивается по литературному канону, но не из серии «театр у микрофона». Наоборот — у китайской постановки безумная скорость, когда зритель на ускоренной перемотке за 2,5 часа видит взросление Минляна: от порывистого мальчишки, убежавшего из ненавистного дома мачехи, к степенному «дае», который всё уже понял про эту жизнь и возблагодарил богов за неё. И здесь, конечно, всё дело в особой органике Тимофея Мамлина, который естественно существует во всех возрастных ипостасях, не педалируя внешние характеристики ребёнка или старика, а будто «мерцая» через них своим собственным «я».

Сценический формат семейной саги, повествующей о разных поколениях одной китайской семьи, был для «Старого дома» сокращён до одной генеральной линии — невозможно уместить в один спектакль побочные арки многочисленных героев. На мой взгляд, история получилась с отчётливым феминистическим оттенком, когда центробежной силой спектакля становится коллективный архетип мягкой женской силы, двигающей мир в сторону любви и принятия. Дело в том, что все главные женские партии (Интао, Ма Сяомен, Хуа Эрнян) исполняет великолепная Лариса Чернобаева, сшивающая всё событийное полотно ровным мифологическим швом: мама Минляна, жена Минляна, богиня, являющаяся к Минляну, — три женских ипостаси. А если учесть, что в китайской культуре число «3» означает небо, землю и человека, то на сюжет можно посмотреть и под другим ракурсом. Что касается трудной женской судьбы, то она на всех континентах одинакова — тащить на закорках своего мужчину, поддерживать, ободрять, поднимать и жертвовать своими интересами. Да, и помните, сёстры, что мужчин иногда, как и Минляна в момент экзистенциальной драмы, будут волновать эгоистические вопросы из серии «сколько мужчин переспало с моей женой?», а не душевное состояние этой самой жены. Но не нужно слишком серьёзно к этому относиться — в спектакле, как и в жизни, трагическое тесно переплетено с комическим, посмеялись-поплакали — и дальше пошли. Абсолютно бесподобна сценическая химия между Ларисой и Тимофеем, — и в материнском варианте, и в супружеском: нежная — как небесное покрывало.

Зрительный зал «Старого дома» таких трансформаций ещё не видел: художник-постановщик Лю Кэдун превратил его в герметичный двухуровневый тоннель с мультимедийными декорациями, где на одной площадке встретились китайский сценический монументализм и стародомовская камерность. Необычность предлагаемых обстоятельств усиливает большой барабан, чья миссия заключается в отстукивании темпо-ритма спектакля, акцентируя жестикуляцию и артикуляцию артистов: с непривычки я пару раз вздрогнула, а потом привыкла — это Пекинская опера, детка!

У китайцев практически нет зазоров между потусторонним и посюсторонним, поэтому духи и боги уверенно обживали сценическое пространство, не разделяя мир спектакля на реальность и сновидения, — всё дуально, всё движется, мерцает и живёт. Подчеркиваю, это совершенно необычный спектакль, к которому трудно подходить с привычным зрительским клише: лучше вступить в его мягкие воды, довериться потоку и двигаться по личному ассоциативному ряду. Тем более, если убрать за скобки китайскую специфику, это история про каждого из нас. «И не важно, что эта табличка — поддельная и не висела никогда на стенах ресторана "Маршал Тяньпэн", где я чистил свиные лытки, но эмоции и чувства она вызывает настоящие», — скажет в финале Минлян, вешая табличку с фразой «Один день что осени» на стену уже своего ресторана. Вполне рабочая мудрость.