Творец или Мудрец?
Почему Новосибирск переживает кризис идентичности и как современные урбанисты систематизируют города по архетипам Карла Юнга
Открытие в 1945 году оперного театра подстегнуло тенденцию — Новосибирск начал расти под эгидой архетипа Творца.
За историю своего существования город перестал быть только «географией» — сегодня это социокультурная сущность, формирующая мировоззрение человека. Как говорят урбанисты: если мы создаём город, то и город создаёт нас с помощью предметно-пространственной среды, с которой мы взаимодействуем ежедневно. «Душа» любого города сквозит в его фасадах и дворах, в смешении архитектурных стилей и направлений, моделируя неповторимое пространство. Поэтому современная урбанистика всё больше говорит о феномене городской идентичности, которая может рассматриваться и в дискурсе юнгианских архетипов коллективного бессознательного: Славный Малый, Любовник, Шут, Герой, Бунтарь, Маг и другие, не менее яркие персонажи. К примеру, Москва — архетип Любовник, жаждущий от всех поклонения, восторгов и обожания. А Санкт-Петербург — Правитель, для которого важна стройность системы и строгая упорядоченность. А к какому архетипу принадлежит Новосибирск?
— В урбанистике архетипы — это глубинные, бессознательные образы, образующие основу восприятия пространства, в том числе и любого города, — рассказал на лекции-беседе в НГОНБ независимый исследователь Михаил Калинин. — Мы, путешествуя по разным городам, сталкиваемся с огромным разнообразием типов городского устройства. И нередко в разговорах оперируем таким очень слабо формализуемым понятием, как «душа» города, которая подразумевает как раз таки соответствующий архетип. Естественно, что определённые архетипы городов порождают и определённые типы туризма. Разумеется, нельзя всё чрезмерно упрощать и сводить облик города к одному единственному архетипу — он может быть доминирующим.
По мнению краеведа Калинина, Новониколаевск, стоящий на перепутье Транссиба, воплощал в себе архетип Искателя. Город пробивал сквозь исторические вихри свой путь, уверенно оттесняя в тень уже существующие городища — Томск, Омск, Барнаул и Колывань, которая благодаря «хамству» молодого соседа осталась навсегда законсервированной в состоянии XIX века. А в 1926 году, когда Новосибирск становится столицей сначала Сибирского, а потом Западно-Сибирского края, уже напрашивается архетип Правителя, хотя архитектурный облик города на Оби очень слабо ему соответствовал. Как говорится, в пиджаке с чужого плеча, но с амбициями. По мере сжимания границ Сибирского края функционал Правителя постепенно сокращался, уступая место Творцу. Во времена Великой Отечественной войны в Новосибирск были эвакуированы блистательные творческие коллективы Москвы и Ленинграда, которые повлияли на коллективный социокультурный уровень города, зарядив его на бурное развитие. Открытие в 1945 году оперного театра подстегнуло тенденцию — Новосибирск начал расти под эгидой нового архетипа.
— Дальше начинается ещё более интересное явление: 1957 год — создание Сибирского отделения Академии наук, — продолжает Михаил Калинин. — В город пришёл архетип Мудрец, который стал доминирующим. Но к тому моменту Новосибирск уже был настолько многоархетипным, что у него начался кризис идентичности, который длится последние полвека. Любопытный штрих: в 1960-е годы, когда Академгородок уже приобрёл всемирную известность, возник анекдот. Встречаются два москвича: «Слушай, я вот лечу в командировку в Новосибирск» — «Новосибирск — это вообще где?» — «Говорят, что где-то возле Академгородка».
В 1970 году утвердили герб Новосибирска, где всё было просто и понятно: река течёт, промышленность есть, сельское хозяйство процветает, наука прогресс толкает — и всё это на фоне революционного контекста в виде факела из сквера Героев Революции. Но, к сожалению, этот герб не имел ничего общего с канонами геральдики, а больше ассоциировался с плакатами времён «Окон РОСТА». Последняя версия герба образца 2004 года уже построена верно, но соболей, державших «щит Сибири», в народе почему-то прозвали хорьками. Потом решили создать свой гимн: музыку заказали композитору Александру Зацепину, но опять что-то пошло не так — стихи не сложились. Была ещё одна попытка самоидентификации города, когда писатель Владимир Шамов вместе с художником Александром Таировым придумали рыжего мальчишку-акселерата Городовичка — впервые он вышел к народу в рисованном варианте в 1987 году. На голове он носил шапочку, повторяющую купол оперного театра, а на носу — очки, потому что Новосибирск — город трёх академий. Ну а майка и синий комбинезон — почётный рабочий труд. В 2013 году против Городовичка «восстали» известные новосибирские маркетологи: ребята, для детского сада пойдёт, а для серьёзного города — нет.
Одним словом, ведущего у архетипа у Новосибирска сегодня нет. Он, конечно, мог бы быть Славным Малым, хотя, судя по ледовому «аттракциону», в который превратился город нынешней зимой, чёрный юмор у него — как у Шута-Трикстера. Но в любом случае кризис идентичности содержит в себе окно новых возможностей — главное их не упустить.
