Холодный май 1921 года
Катастрофа на Оби: как затонул «Сибирский Титаник» в Новониколаевске?
История любого города — это хитросплетённый сюжет, полный внезапных поворотов и арок, где иногда вполне достоверные факты мифологизируются и превращаются в городские легенды. В архивах Новосибирского краеведческого музея хранятся уникальные документы и артефакты, связанные с гибелью «Сибирского Титаника», — так новосибирские краеведы называют пароход «Совнарком», который затонул в ночь с 9 на 10 мая 1921 года под железнодорожным мостом Новониколаевска.
Страшная ночь
Эксперты информационного портала «Библиотека сибирского краеведения» достоверно реконструировали события той трагической ночи: глубокую тёмную тишину прибрежного Новониколаевска внезапно разрывают выстрелы и душераздирающие крики — жители окрестных домов в ужасе бегут на берег Оби. В ночном тумане вырисовывается контур трагедии: на реке тонет крупнейший пароход Западной Сибири «Совнарком», который следовал по маршруту Барнаул — Томск. На его борту тогда находилось от 225 до 400 пассажиров, 14 200 пудов пшеницы и 20 саженей дров. Архивные документы утверждают: капитан Снегирёв отказался от ночёвки в Бердске и заполночь подошёл к Новониколаевску. Ничего не предвещало беды: судну надо было проделать обычный маневр — пройти между опорами моста, который был освещён сигнальными лампочками. Пароход равняется со спасательной станцией, капитан даёт три сигнальных свистка, убавляет ход и начинает определять, под каким мостовым пролётом нужно пройти.
— Капитан стал отыскивать взглядом сигнальные огни. Вопреки правилам плавания мост был освещён несколькими лампочками белого цвета и одной красноватой, — реконструирует события той ночи журналист-краевед Людмила Кузменкина. — Снегирёв решил, что она является сигнальной, поэтому курс был взят на неё. А темнота кругом, как говорится, хоть глаз выколи. Не было видно не то что устоев, но и самого моста. Приняв меры предосторожности, капитан послал на нос ученика лоцмана и помощника штурвального, чтобы определить, правильно ли пароход идёт к пролёту. Но было уже поздно. Отчаянный крик: «Бык, бык! Держи направо!» — не спас ситуацию. Сильное течение несло «Совнарком» прямо на четвёртый от берега устой моста. Быстро повернув руль направо и дав полный ход, капитан пытался смягчить силу удара, однако в короткий промежуток времени это сделать не удалось.
«Совнарком» врезается правым бортом в опору с чудовищной силой, ломая бортовые постройки, — судно заваливается на левый борт. Пароход разворачивает носом вниз по течению, и он начинает стремительно тонуть. Машинные механизмы прекращают работу, гаснет освещение — корма стремительно погружается, нос парохода задирается кверху. Капитан свистит, команда палит из ружей: крики, паника, давка — помощники капитана пытаются успокоить людей, помогая выбраться им наружу, но испуганные люди плохо воспринимают помогающие команды, страх несёт их навстречу беде.
Л. Н. Шевченко-Королева, из книги «Память сердца»: «Белогвардейцы из Камня под дулами пистолетов заставили капитана вести в Ново-Николаевск пароход, который двигался буквально вслед за льдом. Предполагалось, что это судно откроет навигацию, поэтому оно было сильно перегружено пассажирами. Поздно ночью, в кромешную темень, пароход, идя вслепую (световая сигнализация на реке ещё не работала), разбился о мостовой бык. Раздался страшный треск, крики тонущих, которые береговая охрана ошибочно приняла за попытку нового разбойного нападения на пристань и встретила ружейным огнем. Спастись удалось немногим, в том числе капитану, который страшно казнил себя за гибель людей. Он тут же был арестован и всё пытался наложить на себя руки. Пароход затонул, но ещё долго мы, ребятишки, катались на коньках вокруг пароходной трубы, торчавшей над поверхностью льда, и всем хотелось заглянуть в эту чёрную безмолвную трубу, чтобы понять, что же случилось со всеми нами, со всей нашей жизнью в ту весеннюю темную ночь...».
Май 1921 года выдался холодный — Обь недавно освободилась ото льда. Ледяная вода заливала идущий ко дну «Совнарком»: люди падали в реку, скатываясь с задравшихся носовых и кормовых частей парохода, как с горки. Жуткий скрежет, грохот — кормовая часть отделяется от «тела» парохода. Новосибирские краеведы пишут, что с кормовой части удалось спасти 60 человек, в том числе капитана, а верхнюю палубу смогли поймать только в Мочище, сняв с неё 30 обезумевших от ужаса человек. К месту трагедии оперативно отправились пароходы «Ново-Николаевск» и «Богатырь», неравнодушные горожане выходили на реку на частных лодках и баркасах. Сегодня невозможно точно сказать, сколько людей погибло в ту страшную ночь на Оби, потому что не известно количество пассажиров, — но удалось спасти не более 100. Очевидцы рассказывают, что всю ночь по Оби раздавались душераздирающие крики людей, которые молили о спасении.
Разумеется, на следующий день после трагедии началось служебное расследование: капитан «Совнаркома» был задержан, в качестве свидетелей пошли водолазы, которые доставали тела людей.
— Выездная сессия окружного Военно-революционного транспортного трибунала Сибирского округа путей сообщения рассмотрела дело гражданина А.А. Зевальда, который был начальником 13-го участка службы пути четвёртого линейного отдела, — восстанавливает события минувших дней Людмила Кузменкина в своём масштабном краеведческом труде. — Именно он отвечал за наблюдение за мостом через Обь у Ново-Николаевска. Зевальду вменили то, что он не установил на мосту нужные судоходные знаки. Он ограничился лишь передачей рапорта своему начальству, в котором говорилось о том, что дорожный мастер требует обеспечить мост сигналами. А на деле получилась невообразимая неразбериха. Оказалось, что сигнальные огни на мосту были расположены неправильно. Несколько белых и одна «красноватая» лампочка. Именно она и сбила с толку капитана Снегирёва, он посчитал, что именно на неё и нужно держать курс. Пароход двинулся прямо на опору моста, навстречу своей гибели.
Все обвиняемые по этому делу, включая дежурившего в ту ночь товарища Индейкина, были наказаны лишением свободы, но их освободила амнистия ВЦИК. «Дело капитана» длилось два года, но в результате он был признан невиновным.
«Совнарком» не раз пытались поднять со дна Оби, но операциям сначала мешал человеческий фактор (коррупция и разгильдяйство), а потом ситуативные обстоятельства: в 1932 году водолазы выяснили, что корпус парохода покрыт песком и илом, а палубу завалило железными цепями. Поднимать «Сибирский Титаник» было слишком дорого. В годы Великой Отечественной войны «Совнарком» хотели спасти, чтобы пустить его «на металл» — нужно было поддерживать тяжёлую промышленность в стране. Но природный фактор в виде песка и ила стал обстоятельством непреодолимой силы. «Совнарком» вышел на сушу только осенью 1984 года — спустя 63 года после катастрофы.
