Новосибирск и Новосибирская область: свежие новости, объективный анализ, актуальные комментарии

Уполномоченный по правам ребёнка в НСО Надежда БОЛТЕНКО — о школьных конфликтах, «автономности» частных детских садов и защите детей от жестокого обращения в семье.

В Инстаграме Надежды Болтенко нет семейных портретов и прочих милых свидетельств «мирной жизни» — только информация как фронтовая сводка. «Поступило сообщение, что ученики 1-го класса школы №175 получили ожоги во время кварцевания класса», «подтвердилась информация, что в одном из областных центров отчим жестоко обращается с 9-летним мальчиком», «увеличилось количество обращений, связанных с конфликтами в школах» — судя по сообщениям, в детской сфере отнюдь не безоблачно.

— Случаи жестокого обращения с детьми сразу вызывают большой резонанс — в наше публичное время многое выходит из тени, и мы можем вовремя оказать ребёнку помощь, не допустив самого страшного. Как часто к вам поступают сообщения о том, что в семье плохо обращаются с маленьким человеком?

— К сожалению, часто. Вот совсем недавний пример: поступило сообщение, что в одной семье Дзержинского района Новосибирска девятилетнего мальчика постоянно избивают. Сразу связалась со следственным управлением Следственного комитета РФ по Новосибирской области, вместе оперативно провели проверку — все факты подтвердились. Мальчик жил в многодетной семье, и отчим жестоко бил его за малейшую шалость: судебно-медицинская экспертиза обнаружила свежие ушибы и гематомы, многочисленные рубцы и шрамы. Мальчика сразу из семьи забрали, сейчас ему ничего не угрожает, с ним работают специалисты. Знаете, я анализирую общую ситуацию по жестокому обращению с детьми и пришла к выводу, что больше всех страдают дети, живущие в семьях с неродным родителем. Это могут быть отчимы — особенно те, которые отбывали срок. Такие «папы», как правило, не работают и пьют — как говорится, социальный портрет в срезе. Или мачехи, которых чужие дети раздражают. А недавно на горячую линию позвонил подросток и сказал: «Мне 14 лет. Меня бьют родители. Что делать?» Мы с ним связались и узнали, что у мальчика умерла мама, отец вновь женился, а мачеха ребёнка не приняла — скандалит с ним, выставляет перед отцом в негативном свете. Отец разбираться в ситуации не стал и сразу принял сторону жены — после каждой её жалобы бил ребёнка. Сейчас с семьёй идёт работа, мальчик с нами на связи. Меня иногда спрашивают: мол, а бывают случаи оговора — когда ребёнок жалуется на родителей, чтобы свести с ними какие-то счёты? Могу сказать, что дети, как правило, хотят жить в семьях. И терпят до последнего.

— Можно ли сказать, что в отношении детей стало больше агрессии?

— И опять, к большому сожалению, отвечаю да. По данным полиции за 6 месяцев нынешнего года, на 26,4 процента стало больше возбуждённых уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Вполне возможно, что на этот факт влияют стресс и психологическое давление, которое все мы испытываем из-за пандемийной ситуации. Люди не справляются, срываются на самых беззащитных — на детях. Это горько и страшно, но с этим нужно работать. У нас есть чёткий алгоритм: как только в аппарат Уполномоченного поступает подобное сообщение, мы сразу передаём информацию в правоохранительные органы и в районную администрацию, тут же выезжаем в семью, подключаем к ситуации все ведомства. На месте принимаем решение об изъятии ребёнка из семьи: если это необходимо, увозим его в ребцентр или в медицинское учреждение. В таких ситуациях мы делаем всё возможное, чтобы помочь ребёнку. Пользуясь случаем, хочу обратиться к педагогам: фиксируйте все изменения ребёнка в поведении; если видите у него следы физического воздействия — сообщайте в органы или в аппарат Уполномоченного. Не оставайтесь равнодушными!

— А что происходит в школах?

— Школьные конфликты — ещё одна актуальная тема. В 2,5 раза стало больше жалоб на жестокие травли, непримиримые споры между педагогами и учениками, скандалы между родителями и педагогами. Уровень агрессии очень высок — специалисты это отмечают. Лично побывала с выездными мероприятиями в пяти школах, провела встречи с директорами, пообщалась с родителями. Причём моей целью был не контроль, а желание понять: что происходит? И пришла к выводу, что школы в последнее время забыли о самом важном — о том, что детям должно быть в школьных стенах безопасно. Да, образовательные инновации — это замечательно, но и воспитательную функцию школы никто не отменял. К нам поступает много жалоб от родителей, чьи дети, ученики младших классов, уже воюют друг с другом. В эти «детские войны» включаются родители, которые не помогают педагогам в урегулировании конфликтов, а ещё больше их накаляют, выясняя отношения с родителями противной стороны. Мы, в свою очередь, стараемся как-то пригасить конфликты, мирим враждующие стороны, разъясняем взрослым, что иногда не нужно вмешиваться в сугубо детские споры и локальные конфликты.

— Но в случаях буллинга ребёнок же должен, наоборот, просить поддержку у взрослых?

— Разумеется, это не относится к буллингу, когда идёт систематическая травля ребёнка. И вот тут-то родители должны быть начеку — все эти воспитательные методы из серии «ты должен решать свои проблемы сам», в случае травли не работают. Здесь, наоборот, роль родителей очень велика. Они в первую очередь должны отмечать «симптомы» буллинга у своего ребёнка — испорченную одежду и учебники, синяки и царапины, потерю интереса к учёбе, нежелание идти в школу под любым предлогом.

— Можно ли предотвратить школьный буллинг?

— Мы проводим мероприятия, нацеленные на профилактику буллинга и кибербуллинга. Недавно вместе с нашим детским общественным советом провели на базе библиотеки имени Горького дискуссионную площадку «Социальные сети: не будь ведомым, оставайся собой!». Были интересные эксперты, которые объясняли детям, как вести себя, если столкнулся с кибербуллингом, как отличить искажение информации в сети, какова культура поведения в интернете. Но первое звено по профилактике буллинга — это школы, разумеется. И здесь нужно больше говорить о работе школьных психологов в этом направлении: чем раньше такие факты будут выявляться, тем меньше будет последствий.

— Как вы считаете, откуда родом скулшутинг (вооружённые нападения/псевдонападения в учебных заведениях)?

— Сейчас же время «публичных выступлений» — все желают быть замеченными и узнаваемыми. Я считаю, что эти жуткие преступления — своеобразный метод прославления, метод записи своего имени в историю либо такая изощрённая месть тем, кто тебя не любил и не принимал. Серьёзная информационная эпидемия идёт. И на мой взгляд, самой действенной профилактикой вовлечения подростков в эту субкультуру будет запрет на упоминание имён школьных стрелков в средствах массовой информации. Никаких жалостливых статей о трудном детстве такого школьного стрелка, никаких имён-фамилий. Полное игнорирование со стороны СМИ.