28.03.17

Территория свободы

Ректор Новосибирского театрального института Яна ГЛЕМБОЦКАЯ о рефлексии поэта, репертуарной политике и рождении актёра.

— Яна Олеговна, вы после школы поступили на факультет романо-германской филологии Кемеровского государственного университета. Планировали преподавать английский язык в школе?


— Нет, я предполагала, что буду заниматься исследованиями, моя специальность — «Теория литературы, текстология». В университете была прекрасная кафедра, знаменитая на всю страну. В годы застоя учёные уезжали подальше от столиц, как это сделал литературовед и культуролог Юрий Михайлович Лотман, у которого не было шанса найти работу в Ленинграде из-за «пятой графы», антисемитизм поддерживался тогда на государственном уровне. В Кемерово на нашу кафедру приехали Натан Давидович Тамарченко, теперь — учёный со всероссийской известностью, знаменитейший Валерий Игоревич Тюпа, филолог-теоретик, у которого самый высокий индекс цитирования по филологии в России, Дмитрий Петрович Бак — ныне директор Государственного литературного музея. Правда, потом, когда открылась «форточка» и наступила свобода, они все вернулись в Москву. Мы как раз застали излёт этой истории, связанной со свободой филологической мысли. На кафедре был культ Бахтина, мы все много говорили о герменевтике. Это было такое честное литературоведение, свободное от идеологического пресса.

Литературоведов, связанных с официозом, кто высшим достижением в истории литературы считал критический реализм, на кафедре цитировали только в шутку. К примеру, ходил афоризм академика Михаила Храпченко: «Отсутствие рук у Венеры Милосской и головы у Ники Самофракийской у неподготовленного зрителя, несомненно, вызывает чувство разочарования». Так что мы росли в абсолютно диссидентской среде. Хотя цензура была во все времена. Как раньше оглядывались на КПСС, теперь оглядываются на РПЦ.


— В 1999 году вы защитили кандидатскую диссертацию о «творческой рефлексии» в русской поэзии ХХ века. Говорят, любую кандидатскую можно изложить в одном предложении. Попробуете?


— Я сама недавно с большим интересом прочитала свой автореферат — когда ты не в этом процессе, многое забывается. Если коротко: иногда поэт продаёт два стихотворения по цене одного, и это бывает прикольно. Я рассматривала механизм циклизации в творчестве поэта как следствие его поэтической рефлексии, как то, что он хочет сказать нечто большее, чем можно сказать в одном стихотворении. Подробно анализировала цикл Бродского «Часть речи», сборник Ахматовой «Тайны ремесла», стихи Ходасевича, Вячеслава Иванова, Самойлова, Левитанского.


— Сами пробовали писать стихи?


— Никогда не было такой потребности. Здесь нужен особый талант. Больше скажу, я даже не могу переводить в стихах, хотя давно занимаюсь переводом, есть несколько пьес, переведённых мной, они успешно идут в театре, перевожу прозу, научную литературу. В смысле стихов я только квалифицированный читатель, так же как сейчас становлюсь квалифицированным зрителем спектаклей. Пишу гораздо больше театральных рецензий, чем научных работ. Работаю как театральный критик и театральный журналист, обозреватель. В силу своих обязанностей ректора стараюсь быть в диалоге с театром.


— Заметила, что в своих театральных рецензиях вы никого не ругаете, это из уважения к тому труду, который вкладывается в постановки?


— Просто о том, что очевидно провалено, писать неинтересно. Если нет откровенного преступления против вкуса, то незачем и писать о таких постановках. Хотя были у меня и фельетоны, и памфлеты. Другое дело, когда ты высказываешься относительно репертуарной политики театров, в частности «Красного факела», потому что с этим можно что-то делать. Есть смысл сказать, что театральная общественность в недоумении от выбора низкопробной литературы в академическом театре в таком количестве. Рецензию же критическую или ироничную имеет смысл писать, если ты рассчитываешь на какой-то результат, хочешь внести свой вклад в культурную политику, повлиять на какие-то решения. Я за то, чтобы помогать театрам, мы же занимаемся одним делом.


— Из рычагов влияния на репертуарную политику театра могут ли быть действенными художественные советы, которые как механизм сегодня не работают?


— Когда-то они работали, но надо сказать, это было плохо, потому что на художественный совет влияло партийное руководство, сейчас не исключено, что захочет сказать своё слово церковь, начнёт объяснять, что духовно, а что нет. Поэтому я понимаю директоров, которые не хотят с этим связываться. С другой стороны, если работу построить умно и по-настоящему, наверное, это может принести пользу. Допустим, в институте у нас есть худсовет, мы не часто его собираем, только в спорных случаях, когда у меня и ректората есть серьёзные сомнения — брать ли какую-то пьесу в работу, достоин ли учебной сцены тот или иной спектакль. Проводим обсуждение, затем тайное голосование, чтобы на людей не давил авторитет руководителей или какие-то иные соображения. У нас в стране и должность ректора выборная: получив мандат от коллектива, он несёт ответственность в течение ближайших пяти лет. Выборная и любая должность профессорско-преподавательского состава. В театре несколько иная система, им остаётся уповать на директора, поскольку в большинстве своём театры директорские. Кроме авторских, у нас такой один — театр под руководством Сергея Афанасьева.


— Как в вашей жизни появился театр?


— Я окончила КемГУ в начале 1990-х, тогда в науку никто всерьёз не шёл, приходилось заниматься чем-то ещё. Работала руководителем разных культурных проектов, с любительскими студенческими театрами Кемерово, в том числе с театром Евгения Гришковца «Ложа» при политехническом университете. У них шёл замечательный спектакль «Мы плывём»: поскольку артисты были непрофессиональные, Женя догадался (он вообще очень умён) сделать такую наивную историю — спектакль для взрослых, как для детей. В его основу легли впечатления от приключенческой литературы, прочитанной в детстве, что-то от «Детей капитана Гранта», «Острова сокровищ» и других похожих произведений. С этим спектаклем мы побывали в нескольких странах, в том числе Австрии и Южной Корее. Я ездила как переводчик; спектакль построен в основном на пантомиме, я произносила всего несколько фраз по-английски. Кроме спектаклей, театр организовывал какие-то акции, квазинаучные пародийные театрализованные конференции. Гришковец тогда очень увлекался тем, что сейчас называется иммерсивным театром, или с английского — «погружение». Вокруг «Ложи» крутилась очень современная творческая жизнь, в отличие от традиционных театров. Там всё, что называется, совпало, и я уже не смогла уйти, хотя в планах и не было связать свою жизнь с театром.


— А на сцену не тянуло?


— По характеру я интроверт, люблю уединение, никакой потребности в том, чтобы выйти на сцену, чтобы меня слушали, не испытывала. В начале 2000-х я переехала в Новосибирск, работала директором «Фонда Кондратюка», продвигавшего современное искусство, как например, арт-группу «Синие носы» и фестиваль сверхкороткого фильма ESF (Extra Short Film). А потом прошла отбор на стажировку по арт-менеджменту, специальность «Управление театром», и отправилась в Англию, в городок Дарби, в часе езды от Лондона. Небольшой театр «Дарби Плейхаус», по две недели играют одно название, потом выпускают следующее, всё дело в том, что у них нет такого количества публики, чтобы наполнить репертуарный театр. Люди ездят из соседних городов, благо расстояния небольшие. После того как я вернулась, меня и пригласили работать проректором в театральный институт, им нужен был человек с учёной степенью и как-то связанный с театром, так с 2004 года я там работаю. Когда Василий Иванович Кузин стал министром культуры Новосибирской области, пришлось становиться ректором, это было три с половиной года назад.


— Какой процент ваших выпускников остаётся в профессии?


— Не менее 85, а то и 95. Потом, как правило, только женщины уходят из профессии, заводят семью, а это плохо совместимо с работой в театре. Некоторые уходят на первых курсах. Более того, при необходимости мы сами прикладываем некоторые усилия: беседуем, говорим — извините, мы ошиблись, вам не следует этим заниматься. Но таких немного, скажем, двое-трое из тридцати человек. Другое дело, после второго или третьего курса студенты могут уезжать в Москву и там поступать, мы их не держим — говорим: езжайте, пробуйте, не получится, возьмём обратно. Каждый должен использовать свой шанс.


— Сразу понятно, что студент будет хорошим актёром, или это потом уже в работе раскрывается?


— К выпуску уже всё понятно — кто будет играть главные роли, а кто нет, кто имеет талант характерный, а кто комедийный. Хотя, конечно, бывает и так, что человек много лет сидит в театре, ничего серьёзного не играет, а потом вдруг расцвёл. Или его режиссёр сумел рассмотреть, или роль нашлась для него.


— По какому принципу строите репертуарную политику в институте? Сибирских авторов ставите?


— Стараемся выбирать тот материал, который не идёт в наших театрах. Камерная музыкальная драматургия, сложные, не развлекательного характера вещи, либо детский репертуар. Пьеса, как и в театре, выбирается с учётом индивидуальности студентов курса. Ориентируемся на классику, но это не категорическое требование. Наши преподаватели и современную литературу ставят.

Некоторые произведения специально для нас написаны, к примеру, у нас идёт «Огурцы и другие пирожные» — мюзикл для детей и взрослых, автор пьесы — Ксения Драгунская. А что касается наших авторов, в учебном театре идёт замечательный мюзикл «А зори здесь тихие» новосибирского композитора Андрея Кротова, либретто написала его жена Нонна Кротова. Планируем ставить сказ Таисьи Ефимовны Пьянковой «Миливонщица». Уже сделали инсценировку, взяли разрешение у автора, она прочитала, одобрила. Мы делали инсценировку вместе с режиссёром Эльмирой Куриленко.


— Сейчас театр для вас — больше работа или удовольствие?


— Есть какие-то тревожные или сложные моменты, связанные с хозяйственной деятельностью, администрированием, а в основном моя работа прекрасна. Всё, что связано с театром, — счастливый процесс. В институте у нас сложился достаточно гармоничный коллектив, который не доставляет много хлопот руководителям. Это было непросто, и, конечно, здесь огромная заслуга Сергея Николаевича Афанасьева, который начинал создавать институт на базе училища. Легко сказать, а сделать трудно: потребовалась смена кадрового состава, ломка всей управленческой структуры. Он в этом смысле герой. Потом Сергей Николаевич добровольно оставил ректорский пост, потому что это не его дело, он должен воспитывать студентов и ставить с ними спектакли, а не заниматься административной работой.


— Театральный процесс в Новосибирске в последние годы всё более активизируется: актёры объединяются в товарищества и ставят спектакли, проводятся лаборатории, как в «Старом доме», зрители обсуждают постановки в соцсетях. С чем, по-вашему, это связано?


— Театральный ренессанс наблюдается не только в Новосибирске, по всей стране. Почему это происходит? Театр — последняя территория свободы, которая у нас осталась. Люди это очень чувствуют. Человек — творческое существо: если, конечно, у него есть образование, интеллект, потребность развиваться — ему нужна свобода. Он не может ходить по рельсам: дом—работа—дом. Пусть это не тюрьма, но своего рода домашний арест. Людям хочется свежего ветра, они приходят в театр для искреннего разговора — о любви, истории, политике. Телевидение этого дать им не может, там всё про деньги. Я не говорю, что все люди только для этого ходят в театр — за свободой, большинство всё-таки приходят, чтобы отдохнуть и развлечься. Но вот в этом развлечении, которое им предлагают артисты, всё равно почти всегда есть что-то честное и настоящее. На сцене не спрячешься и не скроешься в толпе, всё видно — чего ты хочешь и чего стоишь.

Марина ШАБАНОВА | Фото Валерия ПАНОВА

В Заксобрании

26.06.17

В регионе идёт разработка главного документа для развития дорожно-транспортной отрасли.

26.06.17

Увеличить финансирование важных программ по обеспечению населения жильём призвали губернатора депутаты строительного комитета заксобрания.

22.06.17

При областном Законодательном собрании будет сформирован Общественный совет.

Политика

08.06.17

Почему законопроекты, поступающие в Госдуму из регионов, крайне редко имеют счастливую судьбу быть принятыми?

02.06.17

Не менее 1,5 млн жителей Новосибирской области связаны с садоводством и огородничеством.

27.05.17

Почти 1,2 млрд рублей поступило в бюджет региона от продажи принадлежащего области имущества.

Экономика

17.06.17

В 2017 году на развитие кластера «Сибирский наукополис» будет
выделено 150 миллионов рублей из федерального бюджета.

08.06.17

Областной минфин отчитался об исполнении бюджета за пять месяцев 2017 года. Главные источники наполнения казны — налоги на прибыль, на совокупный доход и акцизы на алкоголь.

08.06.17

Петербургский международный экономический форум — уникальная для России площадка.

Общество

26.06.17

Увидеть Новосибирск с Оби, пройти шлюзами в Обское море, прокатиться с ветерком по Бердскому заливу с высадкой на Старой пристани в Бердске и заходом на острова. 

26.06.17

Почему буксует реализация жилищных программ в Новосибирской области, пытается разобраться Уполномоченный по правам человека в регионе.

22.06.17

Что придумать для того, чтобы сократить недоимку по налогам?

Культура

26.06.17

23 июня Вероника Джиоева дебютировала в сложнейшей партии Турандот в одноимённой опере Пуччини. Фестиваль оперной звезды проходит в Театре оперы и балета.

22.06.17

Более 1 600 слушателей посетили VI областной музыкальный фестиваль «Я люблю тебя, Россия!», который представила Новосибирская филармония.

18.06.17

Актёр, увлечённый астрофизикой, лидирует в зрительском голосовании.

Спорт

26.06.17

Школьники из половины районов области поборолись за значки комплекса ГТО.

18.06.17

В Новосибирске прошёл главный легкоатлетический турнир года среди школьников.

09.06.17

В минувшие выходные завершился плей-офф 8-го сезона российской мини-футбольной Суперлиги.

x

Сообщите вашу новость:

Visual CaptchaПожалуйста подтвердите что вы человек, введя символы с изображения.