07.08.17

Мятежный Совет

Анатолий СЫЧЁВ был последним председателем областного Совета народных депутатов, избранного в СССР, и первым председателем Совета депутатов в новой России.

Официальная делегация Совета Федерации в Германии. Слева направо: канцлер Германии Гельмут Коль, губернатор Тюменской области Леонид Рокецкий, председатель Совета Федерации, губернатор Орловской области Егор Строев, президент Башкортостана Муртаза Рахимов, глава Республики Коми Юрий Спиридонов и Анатолий Сычёв. 1997 год.

На время руководства законодательной властью НСО Анатолием Сычёвым (1992—1998) пришёлся, пожалуй, самый драматичный этап её истории. Попытки противостоять разрушительным реформам, проводимым федеральным центром, расстрел Верховного Совета в Москве и переход к Советам нового типа на местах — уже не представительным, а законодательным органам.

 

 

На встрече с журналистами «Ведомостей». 2008 год.

 

Хроники переходного периода

 

— Анатолий Павлович, в чём заключались ваши обязанности в Совете депутатов до того, как вы его возглавили?


— В областной Совет я пришёл в июле 1981 года, и меня избрали секретарём его исполкома. Так я и работал на штатной основе до января 1998 года, а потом ещё в одном созыве, до 2001 года, был рядовым депутатом.


Секретарь исполкома — это по сути начальник штаба законодательного органа. Это планирование работы Совета и его исполкома, работа с депутатами, постоянными комиссиями и комитетами, с низовыми Советами — от городских и районных до поселковых, проведение выборов в Советы всех уровней, начиная с Верховного. А ещё — организация внутренней работы исполкома.
В 1990 году начал работу областной Совет 21-го созыва. Четырёхлетний период выпал тяжелейший! Наша работа сводилась в основном к поиску путей сохранения дееспособности области и поддержку населения в условиях перехода к нерегулируемому рынку. А ведь в мире таких рынков нет нигде — нам же он был навязан. Этот же созыв был первым, 250 депутатов которого избирались на альтернативной основе. Кто-то избирался туда исключительно за счёт сплошной критики советского строя, при этом не имея никакого опыта принятия решений и не зная жизни, как, например, один третьекурсник физико-математического факультета НГУ. Коммунисты составили около трёх четвертей депутатского корпуса, образовалась также фракция «Демократическая ориентация» из 30 человек, в основном молодёжь. Они пытались продвигать в жизнь ту политику, курс на которую провозгласил президент тогда ещё РСФСР Борис Ельцин. КПСС ещё была у власти, но уже объявила, что влияние партии надо ограничивать, а государственными делами должны заниматься правительство и Советы. Первые секретари обкомов тогда в основной массе стали и председателями исполнительных органов власти, как и Виталий Муха. Но по сути возвращение к лозунгу «Вся власть Советам!» было скрытым походом против партии.


— Что в те дни особенно активно обсуждалось на сессиях?


— Например, сессия 30 октября 1990 года. Муха докладывает о новой тенденции: потребительских товаров и услуг предлагается на сумму в два раза меньшую, чем люди получают в виде зарплаты. У людей есть деньги, а покупать им нечего. А отсюда — рост «левой» торговли, рост цены. Так начинается переход к неуправляемому рынку. СССР ещё существует, но многие связи, на которых он держался, уже разорваны. Крупным предприятиям дано право создавать кооперативы и производимую в их рамках продукцию продавать кому хотят. Увеличивается разрыв в оплате труда между руководителями предприятий и рабочими. Переход к рынку требует серьёзной подготовки, а её-то как раз и нет. Но из Москвы нам говорили, что рынок сам разрулит все проблемы. На этой сессии мы утвердили концепцию перехода области к работе в новых условиях хозяйствования и самоуправления.


Следующая сессия — декабрь 1990 года. Тема — стабилизация и совершенствование работы органов социального обеспечения в условиях перехода к рынку: увеличение бюджетных ассигнований на решение проблем населения, строительство пансионатов для пенсионеров, госпиталей для ветеранов войны, жилья для всех нуждающихся. И все эти условия пытаемся создать на основе жалкого бюджета в два миллиарда рублей: сейчас, например, он составляет 110 миллиардов.


В июле встал вопрос о разделе собственности на государственную, областную и муниципальную. Мы в этом деле не были доками, но, привлекая специалистов, смогли в основном сделать всё правильно. Параллельно на наших глазах шла приватизация, но мы бессильны были что-то сделать — федеральные законы не давали нам никаких возможностей.


Через месяц — ГКЧП. Российский премьер Силаев присылает нам телеграмму: объявить всеобщую забастовку в области в знак протеста против «путчистов». Представляете — остановить вообще всё? Перестать выпекать хлеб, возить людей на работу, принимать рожениц в роддомах? Часть президиума Совета говорила: это же премьер, поручения правительства надо выполнять! Но большинством голосов мы отказались объявлять забастовку.


В ноябре 1991 года обсуждали экологическую программу области, меры по реализации экономических реформ Ельцина. А уже через неделю облисполком прекратил работу, уступив место администрации области. Возглавил её Муха. Вскоре председателем областного Совета избрали меня.


Уже в январе 1992 года встал вопрос о первоочередных мерах по социальной поддержке малоимущих слоёв населения в период либерализации цен. Часть предприятий уже не является государственными. Совет идёт на вынужденную меру: выявить всех нуждающихся и рекомендовать предприятиям и организациям установить за счёт собственных средств дополнительные социальные гарантии работающим и членам их семей. Тогда же заслушали отчёт облпотребсоюза об организации торговли на селе и нашли способ поддержать потребсоюзы из бюджета. Когда проголосовали за это решение, все присутствующие на сессии представители районных и городских потребительских обществ встали и зааплодировали. Так важны была для них даже незначительная поддержка и внимание.


Точно так же мы были вынуждены помогать из бюджета промышленным предприятиям, где люди по пять месяцев сидели без зарплаты. Главное было — спасать экономику и людей, не давать поднимать бунты. А для этого приходилось идти к людям и прямо объяснять им текущее положение: что есть, что мы делаем, а чего сделать не можем. И нам удалось сделать так, что люди нас поняли.


— Любые трудности легче преодолевать сообща, ведь именно тогда и родилось «Сибирское соглашение»?


— Да, так и было. В 1990 году на встрече руководителей исполнительных органов Советов сибирских областей и республик мы решили регулярно советоваться по разным вопросам. Кое-кто тогда вообще говорил, что в случае объединения сибирских регионов мы можем существовать независимо от остальной России: Кузбасс — это уголь, металл и химия, Алтай, Омская и Новосибирская области — хлеб и так далее. Одно время нас поэтому чуть ли не объявляли сепаратистами, хотя, конечно, ими мы не были. А вот реальные проблемы действительно решали. Где-то было плохо с мукомольными предприятиями и муку возили туда из других регионов — мы решили вопрос с мельницами. Где-то не могли решить проблемы с водой — мы и с этим справились. Стоило одному из руководителей регионов сообщить остальным, что у него ЧП — все вместе принимали меры. Для обсуждения бюджетных процессов приглашали на наши встречи заместителей министров финансов, экономики и других. Серьёзные задачи решали только консенсусом, и при этом «Сибирское соглашение» не было надстройкой над субъектами Федерации. Просуществовало оно практически до создания Сибирского федерального округа, продолжало работать и при первых двух полпредах.

 


«Смертный приговор»


— Как получилось, что именно Новосибирская область стала одним из центров противостояния действиям президента Бориса Ельцина в сентябре-октябре 1993 года?


— Тогда обстановка в стране накалилась до предела, а поведение Ельцина стало совсем нетерпимым, особенно когда он подписал 21 сентября указ № 1 400. Этим указом президент распускал съезд народных депутатов и Верховный Совет, урезал полномочия представительных органов регионов, а городские, районные и поселковые Советы вообще прекращали работу. Указ вызвал возмущение во многих территориях. 29 сентября мы собрали представителей Бурятии, обоих Алтаев, Хакасии, Тывы, Красноярского края, Амурской, Иркутской, Кемеровской, Новосибирской, Омской и Томской областей и приняли заявление с требованием от Ельцина немедленно прекратить антиконституционные действия, отменить пресловутый указ и восстановить конституционную законность. В случае невыполнения этих требований пригрозили перекрыть Западно-Сибирскую железную дорогу. Обратились также ко всем субъектам Федерации и парламентам стран мира. Конечно, мы понимали, что перекрыть Запсиб нам не дадут силы МВД и ФСБ. Но уже через два наше требование стало известно в Москве, и премьер-министр Виктор Черномырдин отправил к нам своих представителей, и о чём-то мы смогли договориться. Например, о поставках кое-каких материалов, выделении денег на выдачу зарплат по некоторым предприятиям, железные дороги получили указания незамедлительно предоставить нам вагоны для поставки продовольствия в нуждающиеся регионы, например, муки из Алтая в Якутию.


Тогда же мы приняли решения, за которые мне до сих пор не стыдно, — не выполнять указ президента, главе администрации Виталию Мухе руководствоваться Конституцией, законами и положениями, утверждёнными представительным органом. 5 октября Ельцин свои указом снял Муху с поста. Кстати, это он уже пытался сделать весной 93-го — отправить в отставку Муху и его иркутского коллегу Юрия Ножикова. Но нам удалось спасти обоих глав: собравшись на совещание в Москве перед съездом, мы вытребовали к себе Ельцина, Хасбулатова и Черномырдина и добились отмены указа. Ельцин тогда сказал: «Я достойно накажу тех, кто подсунул мне этот указ на подпись!».


А в Совет тогда же в октябре пришла шифрограмма от президента с требованием отменить все наши решения и самораспуститься. И тут меня взяла такая злость: какое он имеет право требовать это от тех, кого избрал народ? В таком же духе я написал ответ, передал его шифровальщице, а она говорит: «Не буду передавать его в таком виде!». — «Почему?» — «Да вы же себе смертный приговор подписываете!». Я собрал председателей комитетов, рассказал им коротко о шифрограмме, о своём ответе и сказал: «Если хотя бы один со мной не согласен, собираем сессию и снимаем меня с должности председателя». На несколько секунд наступила мёртвая тишина. Потом председатель комитета по экономической реформе Александр Кисельников говорит: «Мы согласны». И тут же подхватили все: «Согласны!».


В итоге нас объявили «мятежным» Советом. Парадокс: ведь мятежники — это те, то действует против закона, а мы как раз боролись за его соблюдение. Мы стали известны, в Новосибирск поехали журналисты не только со всей России, но и из других стран. Мне особенно запомнились несколько. Руководитель группы австралийских журналистов по фамилии Маркс. Русскоговорящая девочка из Бразилии — потом выяснилось, что её дедушка был русским. Американец, который пытался в беседе затолкать меня в прокрустово ложе установки, что мне якобы не нравится Ельцин как человек. На что я ответил: «Ничего у вас не получится, мы люди зрелые, самостоятельные. И нам не Ельцин как человек не нравится, а действия господина президента!».


Прошло уже много лет, но и теперь я могу сказать, что поступили мы тогда правильно и обоснованно. Мы сохранили спокойствие в области и любые попытки центра толкнуть нас на какие-то неразумные действия не увенчались успехом. При этом действовали в одной упряжке с администрацией, здесь у нас не было с Виталием Мухой никаких расхождений, и он тоже не считал себя виновным.

 


У суверенитетов есть предел


— Вы принимали участие в составлении и подписании Федеративного договора. Расскажите, как шла работа над этим документом.


— «Берите суверенитета столько, сколько проглотите», — сказал Ельцин, как только стал президентом. А кто мог прежде всего этим воспользоваться? Конечно, национальные республики, причём крупные. Сразу подняли головы националисты в Татарстане, очень горячо откликнулась Якутия. Тыва в своей новой конституции записала, что может иметь свою армию. И мы понимали, что если не принять срочных мер, этот поход за суверенитетами приведёт к разрыву всех экономических связей. Никто не будет выполнять своих договоров, прекратятся поставки, будет полнейший коллапс. Представителей сибирских территорий — наших коллег из Красноярска, Иркутска, Томска — поддержали в нескольких регионах Центральной России, в частности, Владимирской области. Мы договорились о встрече, собрались в Москве и решили прежде всего определить, что должна делать Федерация, что — её субъекты, а что надо делать совместно. Этот материал и сели писать — с чистого листа. При том, что большинство из нас даже не были юристами — это позднее я стал кандидатом юридических наук. Но зато мы хорошо понимали, что надо делать. За две недели набросали какую-то схему, потом попросили в Верховном Совете, чтобы там посмотрели нашу работу, высказали по ней своё мнение и при необходимости подключились. Так и было сделано. Основные направления были одобрены, мы сделали заготовку договора, распечатали её и разослали во все субъекты, получив потом оттуда ответы с одобрением или неодобрением. Так и родился этот договор, подписание которого состоялось 31 марта 1992 года. Причём последние правки были внесены туда уже в день подписания.


На подписании присутствовали Ельцин, Хасбулатов, главы исполнительной и представительной власти всех регионов — от нашей области Муха и я. Не подписали договор только Татарстан, Чечня и Якутия. И уже на церемонии подписания стало понятно, что «разборам суверенитетов» наконец-то поставлен серьёзный заслон: пора останавливаться и начинать работать. Это был очень серьёзный политический шаг, и я горжусь, что принимал участие в этом процессе с самого начала. Практически Федеративный договор потом вошёл в наш проект Конституции, правда, тот наш труд оказался напрасным и был выброшен в корзину. Конституцию написали совсем другие люди.
После принятия 12 декабря 1993 года Конституции часть Советов самораспустилась, часть работала малыми составами — не более пяти процентов от всех депутатов. Наш Совет был один из немногих, которые продолжали работать до конца срока полномочий в полном составе, до выборов 1994 года, и единственным в стране, который за десять дней до выборов 1994 года провёл полнокровную сессию с подведением итогов работы и принятием обращения к гражданам области. Выборы в областной Совет депутатов шли сложно: из 48 депутатов сразу удалось избрать только 34, потом шесть раз в течение года назначали довыборы, прежде чем избрали всех. А пока работали неполным составом, даже были вынуждены принять закон о том, чтобы установленное число депутатов считать равным 34 — иначе не смогли бы принять ни один закон вообще.

 


Рождение законов

 

— Кстати, о законах. Тогда ведь региональных законов практически ещё не было, то есть областной Совет начинал работу над ними практически с нуля. Как вы накапливали первоначальный опыт?
— Нам повезло: мы опирались на науку. Тогда ещё был жив академик Коптюг, с ним у нас были хорошие деловые контакты и по любому нашему обращению он рекомендовал нам учёных из СО РАН. Опирались на советы специалистов с предприятий и организаций. Ну и депутаты оказались настырными, тем более что около 12 человек было переизбрано из предыдущего созыва. Меня избрали председателем Совета легко, хотя выборы были альтернативными.


Наверху тогда бытовало мнение: пока не принят федеральный закон, субъект не имеет права принимать свой закон. А как тогда жить, если законов нет? И тут нам помог Конституционный суд, который по нашему запросу принял однозначное решение: субъект вправе принимать свой закон, независимо от того, есть федеральный или нет. Но если после принятия федерального закона в региональном обнаружатся с ним расхождения — местный закон надо приводить в соответствие с федеральным. И мы стали создавать законы. Нам помогали институты законодательств Москвы, Воронежа и Иркутска. Администрация области сначала оставалась в стороне по принципу: «Вы же законодатели, вы и делайте законы». Но месяца через три-четыре мы привели её в чувство, объяснив, что это исполнительная власть должна быть основным разработчиком законов, как это принято в мире. А наше дело — высказывать свои мнения при совместной работе. Тогда дело пошло быстрее. Создали комиссию, сопредседателями которой стали мы с главой обладминистрации Иваном Индинком. Приняли законы о том, как должны формироваться и действовать органы власти, как формировать бюджет, закон о налогах — словом, законы, крайне необходимые, чтобы область жила, её экономика действовала, решались социальные проблемы. По количеству, правда, законов мы приняли меньше, чем последующие созывы. Приняли и Устав области — позднее, чем в других субъектах. Каждая его строчка рождалась в бою. Получился он хороший, но в дальнейшем менялся скорее в сторону ухудшения, что навязывалось федеральным центром.


Параллельно мы пытались решать вопросы взаимодействия с федеральным центром, воздействуя на правительство, чтобы там меньше занимались демагогией о том, что рынок всё расставит по своим местам, а действовали как надо. И чего-то добивались, особенно после 1996 года, когда я и снова возглавивший область Виталий Муха вошли в Совет Федерации. По нашим обращениям и обращениям «Сибирского соглашения», в частности, было принято постановление Совета Федерации от 11 июня 1997 года в отношении основных направлений бюджетной политики на 1998 год и налоговой реформе.

 


Вместо послесловия


— Чем вы занимаетесь сейчас?


— С 2010 года я полный пенсионер. Занимаюсь дачей, выращиваю на ней всё, что можно вырастить в Сибири, — огурцы, помидоры, лук, чеснок, морковку, кабачки. Разве что за виноград не берусь — слишком это хлопотно. Ну и посещаю мероприятия, когда получаю приглашения. Считаю, что за пятьдесят лет моего трудового стажа, начиная с мастера на «Сибсельмаше» и до преподавателя кафедры конституционного права нашей Академии госслужбы, я вложил достаточно много сил во всё, что делал для Новосибирской области.

 

Виталий СОЛОВОВ | Фото Виталия МИХАЙЛОВА и из архива Анатолия СЫЧЁВА

В Заксобрании

08.08.17

В Черепаново после реконструкции открыли вокзальный комплекс.

03.08.17

Посёлок Горный отпраздновал 65-летие.

03.08.17

Федеральный приоритетный проект «Формирование комфортной городской среды» успешно реализуется в Новосибирской области.

Политика

03.08.17

На избирательном округе №21 за право стать депутатом заксобрания будут бороться пять партийных кандидатов.

20.07.17

Завершён приём документов от желающих участвовать в дополнительных выборах депутатов заксобрания области по округу №21 и горсовета Новосибирска по округу №14.

13.07.17

Грядёт очередная школьная реформа: с муниципального уровня школы переведут на региональный.

Экономика

28.07.17

Вердикт специалистов: строительная отрасль Новосибирской области только начинает погружение в затяжную рецессию.

20.07.17

В животноводстве региона всё больший упор делается на новые технологии в приготовлении кормов.

20.07.17

Всё больше людей по всей стране начинают получать зарплату на банковские карты «Мир». Одним из первых эти карты стал предлагать Сбербанк.

Общество

18.08.17

Наверное, не каждая митрополия Русской православной церкви может похвастаться наличием собственной «плавучей» церкви.

09.08.17

«Жаш Толкун» объединил молодых российских киргизов.

09.08.17

В Новосибирске, согласно данным переписи населения 2010 года,
проживают 5, 7 тыс. азербайджанцев.

Культура

07.08.17

С каждым годом всё больше уличных музыкантов ускоряют процесс «европеизации» сибирского мегаполиса.

03.08.17

В конце августа в Новосибирске пройдёт III Уличный фестиваль артистов «Шляпа».

03.08.17

В Новосибирске сразу на трёх площадках представлены работы лучших российских фотографов — всего восемнадцать выставок.

Спорт

24.07.17

В Новосибирске состоялся открытый чемпионат региона по стрельбе из лука.

06.07.17

В Болотном состоялся финал VIII Спартакиады муниципальных образований Новосибирской области.

30.06.17

30 июня в Новосибирске пройдёт уникальный турнир по смешанным единоборствам.

x

Сообщите вашу новость:

Visual CaptchaПожалуйста подтвердите что вы человек, введя символы с изображения.