11.09.20

Золотой век Городка

К 120-летию со дня рождения академика Михаила Лаврентьева «Ведомости» продолжают цикл публикаций о людях, знавших его лично. Сегодня наш герой — профессор Владислав ПУХНАЧЁВ.

Владислав Пухначёв — советский и российский учёный в области механики сплошных сред, член-корреспондент РАН. Профессор НГУ, заведующий кафедрой теоретической механики. Лауреат премии М. А. Лаврентьева.

Мы продолжаем ездить в Академгородок, чтобы встретиться с теми, кто вместе с академиком Лаврентьевым строил вольнодумный Городок в сибирском лесу, где не было границ для дерзновенной мысли. «Мы тогда были молоды, энергичны, у нас была масса интересов, а самое главное — наука была востребованной, — говорит профессор, доктор физико-математических наук Владислав Васильевич Пухначёв. — Ощущение нужности, востребованности и было источником энтузиазма. Наверное, тогда и был золотой век Академгородка, где благодаря Михаилу Лаврентьеву, ценилась сила человеческой личности».

Демобилизация академика Овсянникова
Из воспоминаний доктора физико-математических наук Бориса Луговцова ( архивы СО РАН): «От Михаила Алексеевича едва ли хоть что-то ускользало в институте. К примеру, он любил приглашать к себе молодых сотрудников после какого-нибудь торжества, прошедшего накануне. А торжества у нас, как и у всех, сопровождались не только салатом оливье. Помню, что на следующий день после какого-то праздника звонит мне в шесть утра Михаил Алексеевич и просит зайти. Иду, а голова отнюдь не свежая. Он встречает и сразу же расспрашивает о работе. Я немного растерялся, но собрался и изложил ему какую-то полусумасшедшую идею. Лаврентьев живо откликнулся, и мы принялись её обсуждать. Идею мою он раскритиковал. Но нисколько не огорчился. Потому что ему хотелось, чтобы учёный всегда был в хорошей интеллектуальной форме. Через такие внезапные визиты к Деду прошли многие сотрудники института».

Академик Владислав Пухначёв считает, что у него «простая биография» — в отличие от главных отцов-основателей Городка, он вырос в Новосибирске, поступил в Московский физико-технический институт¸ а в 1961 году был по распределению принят в Институт гидродинамики младшим научным сотрудником.

— Конечно, я имел счастье лично знать Михаила Алексеевича — ведь я учился на возглавляемой им кафедре МФТИ и начинал работать в созданном им Институте гидродинамики, — рассказывает Владислав Васильевич. — Он был и на защите моей кандидатской диссертации, и на моей свадьбе. Но своим учителем я называю учёного-математика Льва Васильевича Овсянникова, которому помог снять военные погоны именно Лаврентьев. Знаете, у Михаила Алексеевича была ещё одна удивительная черта — он легко заводил знакомства, которые помогали ему решать разные вопросы.

Будущий академик Овсянников пришёл работать к Лаврентьеву в должности адъюнкта ленинградской военной академии: в закрытой атомной столице СССР под названием Арзамас-75 (нынче это город Саров) группа учёных создавала советский атомный артиллерийский снаряд. Учёные, по задумке советских идеологов, должны были жить в таких городах по принципу «меньше знаешь — крепче спишь», особо не вдаваясь в нюансы работы, которую делает твой сосед. Но такая история была не про Лаврентьева. Поэтому когда он понял, что молодой адъюнкт ему нужен на гражданке, то абсолютно спокойно обратился за помощью к министру обороны маршалу Гречко, которого знал лично. Тот не стал отказывать Михаилу Алексеевичу и подписал приказ о демобилизации инженера-майора Овсянникова. Рассказывают, что, когда Овсянников пришёл в свой военкомат с приказом министра обороны, у сотрудников «глаза по циркулю» стали. Кстати, способность договариваться помогла Михаилу Лаврентьеву спасти будущего академика Богдана Войцеховского, научную карьеру которого мог зарубить проваленный кандидатский экзамен по философии.

— Войцеховский не смог сдать философию ни с первого захода, ни со второго, — вспоминает Владислав Васильевич. — А Лаврентьев-то не сильно жаловал гуманитарные науки. И не признавал ценность философии для физика и математика. Поэтому пошёл к знаменитому атомщику академику Харитону, чтобы Богдану Войцеховскому сделали зачёт.

Владислав ПУХНАЧЁВ:
— Идея создания в Сибири научного центра принадлежит Сергею Христиановичу, который рассудил, что советскую науку нужно рассредоточить — в целях стратегического и эволюционного развития».
Кто здесь вейсманист?
Из воспоминаний академика Владимира Титова (архивы СО РАН): «Не всегда простым стал принцип работы на мировом, в крайнем случае, всесоюзном уровне. Михаил Алексеевич, который всегда был первым, требовал того же от своих учеников. На наши жалобы, что нет оборудования и не хватает финансирования, ответ был достаточно суров: «серое вещество» должно работать! В «переводе» это означало: «Думать надо!» Пройдя большую школу прикладной науки, Лаврентьев всегда опасался диктата оборудования над исследователем».

Владислав Васильевич вспоминает, что для правительства СССР, особенно для его главы Хрущёва, бельмом на глазу был созданный Лаврентьевым Институт цитологии и генетики. Генетиков тогда называли «вейсманистами-морганистами», а саму науку считали сплошной фальсификацией из серии «нашему народу это чуждо».

Вейсманизм-морганизм — термин, употреблявшийся сторонниками «мичуринской агробиологии» для обозначения классической генетики, которая характеризовалась ими как реакционная буржуазная лженаука.

Институт генетики был включён Лаврентьевым в список первых институтов СО АН СССР, — продолжает Владислав Пухначёв. — Это был очень смелый поступок во время «лысенковщины», от которой страдала отечественная наука. Институт долгое время был на волоске от закрытия или полного перепрофилирования — только нестандартные решения, который принимал Михаил Алексеевич, спасали его от уничтожения. Однажды Хрущёв полетел в Пекин на празднование 10-летия КНР. А Лаврентьев узнал, что на обратной дороге он собирается заехать в Новосибирск, чтобы ликвидировать Институт цитологии и генетики. Повторяю, он обладал уникальным свойством — располагать к себе людей и не бояться смелых решений. Эта история есть в воспоминаниях Михаила Алексеевича, но он её рассказывал и лично мне.

История — в духе агента 007. Итак, в Институте цитологии и генетики побывала очередная комиссия, которую в очередной раз отбил Лаврентьев. Но через какое-то время он узнаёт, что Хрущёв зол на него и намерен после китайской командировки пройтись «огнём и мечом» по всему Городку. Что делать? Михаил Алексеевич поднимает нужные связи и просит включить его в одну из делегаций в Пекин, чтобы перехватить главу СССР до его приезда в Новосибирск. Схема работает, Лаврентьев в Пекине, но там он с ужасом узнаёт, что его делегация сейчас отправится в вояж по китайским провинциям, а значит, перехватить Хрущёва не удастся. Тупик? Только не для гения с математическим складом мышления. Михаил Алексеевич приезжает в аэропорт Пекина! Но понимает, что доступ к телу первого секретаря блокируют китайские полицейские, выстроенные живым коридором до посадочного блока. Где решение проблемы? Рядом! Михаил Алексеевич встаёт в коридор полицейских и ждёт в строю появление Хрущёва.

— У Лаврентьева рост был за метр девяносто, поэтому он сильно выделялся на фоне наших китайских братьев, — говорит Владислав Васильевич. — Хрущёв его сразу заметил и спросил: «А вы чего тут?» На что Михаил Алексеевич ответил: «Никита Сергеевич, возьмите меня с собой». Тот ответил, что это, конечно, большая наглость, но взял. Во время перелёта до Владивостока и в самом Владивостоке Хрущёв был мрачен и с Лаврентьевым не общался. Но когда самолёт летел до Новосибирска, Михаил Алексеевич поднял настроение генсека, и «флюгер» повернулся в другую сторону. Да, директора института уволили, но сам институт сохранить удалось. А на место директора был назначен Дмитрий Константинович Беляев.

Два года спустя Хрущёв ещё раз посетил Академгородок и спросил Лаврентьева в выставочном зале: «Ну и где ваши вейсманисты-морганисты?» На что Дед ответил, что он вообще-то математик и не разбирается, кто из них вейсманист, а кто морганист. Хрущёв был в хорошем расположении духа, рассказал бородатый анекдот, все посмеялись и больше к теме «лженауки» не возвращались.

Все проверки в Институте Лаврентьев брал на себя. После очередной он зашёл к Дмитрию Беляеву в кабинет и сказал: «Да, мужики-то ёжики, в голенищах — ножики».
Дед и молодёжь
Из воспоминаний академика Михаила Лаврентьева (архивы СО РАН): «Я всегда считал, что сибиряки заслуживают самых лучших условий работы и отдыха, поэтому как мог поддерживал любые дела, которые поднимали бы общий уровень жизни и настроение людей. В Академгородке в первые же годы, когда ещё не все институты имели свои здания, были построены сначала кинотеатр, а затем Дом учёных. Помню, как пришлось дважды обращаться к министру культуры, чтобы получить концертный рояль экстра-класса — иначе выдающиеся пианисты отказывались от выступлений в Академгородке».

Владислав Васильевич улыбается: мы жили в настоящий золотой век, когда научная мысль устремлялась ввысь, когда молодость спорила со зрелостью, когда мудрость примиряла всех. И защищала, конечно. Профессор вспоминает момент, когда местное партийное руководство вдруг начало притеснять молодых учёных, живущих на квартирах и в общежитиях в Новосибирске. Товарищи из обкома, пользуясь тем, что академик Лаврентьев отбыл в Крым в свой законный отпуск, устроили демарш — решили выселить молодёжь на улицу. Понятное дело, что Дед об этом сразу узнал. И прислал в обком телеграмму: если не оставите в покое моих учёных — в Новосибирск не вернусь. А это, извините, скандал государственной важности. Местному партийному начальству ещё разборок с Хрущёвым не хватало.

— Очень хорошо помню день защиты наших дипломных работ, пришедшийся на 18 марта, — говорит профессор Пухначёв. — Вечер мог бы быть достаточно заурядным. Дело в том, что в этот день закрывалась всесоюзная конференция, которой руководил Михаил Алексеевич, и было совершенно неочевидно, что он нашёл бы ещё время для общения с молодыми людьми. Но он к нам пришёл. И на квартире наших старших товарищей собралась такая компания: члены ГЭК, академик Лаврентьев, молодёжь. Михаил Алексеевич был в большом ударе и где-то до полвторого ночи вспоминал свою молодость. И у меня до сих пор перед глазами стоит эта картина. Чудесная картина.

Наталия ДМИТРИЕВА | Фото Валерия ПАНОВА

back
2079

Материалы по теме:

11.09.20 История за 6 копеек

120-летие со дня рождения Михаила Лаврентьева отметили поездкой по бывшему самому длинному автобусному маршруту Новосибирска. Как «Ведомости» катались на «восьмёрке»?

31.07.20 Красная книга Золотой Долины

К 120-летию со дня рождения академика Михаила Лаврентьева «Ведомости» встречаются с людьми, знавшими его лично. Наша сегодняшняя гостья — Фаина ЛУГОВЦОВА

20.07.20 Тот самый Дед

К 120-летию со дня рождения академика Михаила Лаврентьева «Ведомости» поговорили с людьми, знавшими его лично. Наша первая гостья — журналист Замира ИБРАГИМОВА

27.07.16 Серенада Золотой долины

21-й том дореволюционного Русского биографического словаря открывают статьи о трёх генералах из старинного немецкого баронского рода Притвиц

Новости  [Архив новостей]


x

Сообщите вашу новость:


up